Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

 

Посторонним вход не запрещен

 

Евгений Михайлович Лунин — чистой воды пассионарий. Я было думал, что такие перевелись, однако нет, оказывается, сохранились.

Он явился для меня открытием, но так и остался, в сущности, загадкой. Он кажется медлительным и даже сонным, как Кутузов на совете в Филях, но это лишь на первый взгляд. На самом деле его не застать на месте, и если бы я был художником, то нарисовал бы портрет Лунина в виде сгустка энергии, позаимствовав на этот случай краски радуги, умытой дождевой водой.

 

 

 

Евгений Михайлович, я нахожусь в затруднении, поскольку не знаю, как вас представить?

— Никогда не называю свои должности или свои звания. Я просто представляюсь: Лунин Евгений Михайлович.

А когда спрашивают, чем вы занимаетесь?

— Когда спрашивают, чем я занимаюсь, то в первую очередь говорю, что я предприниматель и бизнесмен.

Вот тут и закавыка. Потому что в первую очередь я слышал о вас как о человеке, который создал картинную галерею.

— Сейчас уже можно говорить, что создал. Почему? Потому что галерею уже зарегистрировали. Она так и называется — ООО «Частная картинная галерея Е. М. Лунина». В этом году официально приняли в Союз музеев и галерей России. А попечительский совет Дома-усадьбы художника Н. А. Ярошенко в Кисловодске вручил мне приз «За любовь к искусству», которым я очень дорожу.

Сколько у вас картин?

— Сейчас у меня уже более 3 тысяч работ.

И есть собственное здание?

— Пока нет. Но будет. У нас в Череповце есть Дом-музей Василия Васильевича Верещагина, нашего великого земляка, и рядом с ним разместится галерея общей площадью 6 тысяч квадратных метров.

Это будет ваша собственность?

— Это будет моя собственность. Но полюбоваться смогут все. Картины и сейчас выставляются. Постоянно действует экспозиция в выставочном зале на улице Юбилейной в Череповце. И, помимо этого, я провожу выставки по городам России. В данный момент 250 работ находятся в Ставрополе. До этого проходила выставка в Музее Николая Александровича Ярошенко в Кисловодске.

Они платные?

— Я не знаю, как поступают музеи, но я с этого ничего не имею, только трачу свои деньги.

Может, лучше тратить на красивых женщин и на яхты, лежать под знойным солнцем юга? Жизнь-то скоротечна...

— Я думаю, что это и просто, и сложно. У меня другие интересы в жизни. Я не люблю лежать на боку под солнцем. Человек не может жить вне общества, как и общество вне человека. Я уже много лет не был в отпуске. Работа для меня — это часть жизни, понимаете? Я хочу самореализоваться.

Хорошо, Евгений Михайлович, вот у вас 3 тысячи картин. Как вы отбираете художников?

— Я отбираю работы сам. Эти художники — мои современники, художники земли вологодской. Я собираю только художников земли вологодской. В коллекции представлен 61 автор. Хотя на самом деле у нас в области членов Союза художников гораздо больше. Но по ряду причин работы не всех представлены. На это нужно время. Я просто физически не успеваю.

По количеству работ художники тоже представлены по-разному. Например, у меня в коллекции 125 работ народного художника России Валерия Васильевича Пименова. Десятками работ представлены заслуженные художники России Валерий Николаевич Страхов, Михаил Васильевич Копьев, Владислав Александрович Сергеев, Олег Александрович Бороздин...

Вы всех по имени-отчеству знаете?

— Я же общаюсь с ними...

На Вологодчине, кстати, и художники слова традиционно сильны...

— Да, мы дружим с Василием Ивановичем Беловым. Он был у меня в гостях, я был у него дома.

А как вы решили собирать частную коллекцию картин?

— Если честно сказать, я вообще не планировал никогда создавать частную коллекцию картин. И если бы мне несколько лет назад об этом сказали, я был бы приятно удивлен. Почему? Потому что на самом деле не помышлял. Ни сном ни духом.

Получилось так, что, когда я построил свой дом, захотелось, чтобы стены не были голыми. У моего друга был сын-художник, и я попросил его, чтобы он написал и продал мне несколько картин. Потом он познакомил меня с другими художниками. Я стал с ними поддерживать отношения. Почему? Потому что это на самом деле интересные люди. Это интересный мир. Я его раньше никогда не знал.

Общаясь с ними, я видел, как сложно они жили. И первоначально, наверное, из чувства сострадания, из желания помочь, облегчить как-то жизнь я стал покупать картины. Пока все для дома. Потом в офис. Потом уже просто остановиться не мог. И в какой-то период времени это произошло как-то само собой, потому что картин уже было много. Вот тогда и родилась идея собирать частную коллекцию.

Вы сами когда-нибудь рисовали?

— Никогда в жизни! Ничего не могу нарисовать.

И я ни в зуб ногой.

— Это дар от Бога.

Вашу коллекцию как-то можно сравнить или сопоставить с другими?

— Вы знаете, я никогда не анализировал, не сравнивал. Я только сейчас, собственно, начинаю сознавать, что практически делаю, а раньше я этого не сознавал. Я никогда не был знаком с деятельностью Третьякова. Буквально вот в конце прошлого года впервые прочитал книгу о нем и понял, что у нас много общего. Но это, наверное, закономерно. Кто занимается этой деятельностью, тот обречен пройти одинаковый или почти одинаковый путь.

Но, в отличие от Третьякова, вы собираете только своих земляков.

— Дело в том, что сейчас только на Вологодчине больше 170 членов Союза художников, а во времена Третьякова их по всей России было меньше. Понимаете? И сегодня если мне начинать собирать картины художников России, то жизни не хватит.

Понятно. Как лично вы оцениваете творчество вологодских художников?

— Вы знаете, наверное, я стал понимать толк в картинах не сначала и не сразу, но сегодня я оцениваю высоко мастерство наших художников. Почему? Потому что есть просто потрясающие произведения. Но это надо видеть. Словами не передашь.

Сейчас я начинаю формировать галерею, то есть портретный жанр отдельно, натюрморт отдельно, если это жанр пейзажа, то это жанр пейзажа, и так далее, чтобы было представлено все многообразие художественной культуры.

При этом я работы не заказываю, художники сами пишут. Но они уже знают, что пишут для галереи. Поэтому у них другое отношение.

Здорово, конечно. Другие в наше время вывозят деньги из страны, проигрывают в казино, тратят на гульбу. А вы, в сущности, подвижник. Вам местная власть помогает?

— Бог с вами. Мне ничего не нужно. Лишь бы не мешали, понимаете? Я вообще считаю, что не надо никогда и ничего просить. Надо заинтересовать своей идеей. Тогда ее будут реализовывать вместе с тобой. А раз так, то начнут искать возможности, средства и так далее.

Я предлагаю разумные вещи. Они позволяют увеличить налогооблагаемую базу, создать дополнительно рабочие места. Поэтому они находят поддержку. Понимаете?

Вполне. Вы в начале встречи отрекомендовались предпринимателем. А с чем связан бизнес?

— Главным образом — строительство. Но не только. Я создаю еще, скажем так, основные фонды, то есть торговые и производственные помещения, а потом сдаю их в аренду. Это тоже один из источников прибыли.

Сами не торгуете?

— Сам я не торгую. Причем принципиально. Мне это неинтересно.

Я строю торговые комплексы. И не только в Череповце. Второе направление — строительство жилья, но на данном этапе переориентируюсь и сейчас строю завод по выпуску строительной продукции. Однако не обычной. Эта продукция не имеет аналогов.

В мире?

— Да, конечно. Это новая сотоструктурная система. Само название говорит, что она похожа на пчелиные соты, и это, образно говоря, так.

В чем заключается необычность конструкции? Сейчас в строительстве используются бетонные балки и панели. Мы отказались от этого. В основу нашей системы положены деревянно-металлические конструкции, то есть металлический сердечник одет как бы в деревянный футляр. Но дерево — это уже не дерево в обычном нашем понимании. Почему? Потому что оно прошло глубокую обработку и имеет уже совершенно другие физико-механические свойства. Это наше ноу-хау. Мы являемся авторами разработки и патентовладельцами. Фактически мы создали новый строительный материал. Он не гниет, его не пожирает древесная тля, он не гигроскопичен, то есть не впитывает воду, и не горит...

И в огне не горит, и в воде не тонет?

— В огне все сгорит, в том числе и металл, но цековит имеет первую группу огнезащиты. Мы провели испытания и получили сертификат в Госстрое.

А вот в воде наш коттедж не утонет. Допустим, во время наводнения. Он будет плавать, погрузившись в воду всего на 25—30 сантиметров.

А за счет чего?

— Дело в том, что один квадратный метр готовых зданий из наших конструкций весит 126 килограммов. Это в 15-20 раз меньше, чем при обычных бетонных материалах. Строительная технология на самом деле потрясающая, и аналогов действительно нет.

Эта конструкция очень крепкая и очень жесткая. Она выдерживает землетрясение по шкале Рихтера выше 20 баллов. Таких землетрясений на земле не бывает. Поэтому наши дома не разрушатся.

И потом само строительство из этих конструкций обходится дешевле, чем традиционное строительство.

Я вас слушаю, открыв рот. Что, на самом деле, так много преимуществ?

— Да, плюсов очень много. И коэффициент термосопротивления наших конструкций равен 7,4 при нынешних в среднем 3,4-3,5-это максимально.

Что это значит?

— Это значит, как дом держит тепло. Вот на обеспечение теплом нашего дома нужно тратить энергии в три раза меньше, чем в обычных домах, настолько велико термосопротивление панелей. И уже за Полярным кругом, в Певеке, построен гостевой домик.

Молодцы. У меня слов нет... И кто до всего этого додумался?

— Генеральным конструктором и разработчиком этой технологии является Валериан Маркович Соболев. Это легендарный человек. За ракетный комплекс «Тополь» он получил Ленинскую премию, за «СС-20» — Государственную. А сейчас он отошел от разработок оружия и занимается мирными проектами.

В рамках чего?

— Он сейчас генеральный директор НПО «Элевит». Это частная компания. Я тоже являюсь акционером компании и в нашем творческом коллективе выступаю как предприниматель и экономист. Наши технологии востребованы. У нас заказов очень много по России.

А кто вы по образованию?

— Я закончил Казанский финансово-экономический институт и Лесотехническую академию в Санкт-Петербурге. А в 1982 году защитился и стал кандидатом технических наук.

Во времена СССР я был секретарем парткома крупного управления, то есть состоял в штате горкома партии. Потом, после развала страны, ушел в частный бизнес. Создал фирму «Экология», поскольку меня занимали вопросы очистки рек от затонувшей древесины, и стал поднимать топляк, которого по рекам Вологодской области больше 5 миллионов кубометров. Это по расчетам сплавных контор, а на самом деле куда больше.

Я же говорю, что вы как не от мира сего, Евгений Михайлович. Другие бросились, очертя голову, вырубать лес, выкачивать нефть и газ, а вы взялись доставать со дна рек то, что лежит хламом...

— Я категорический противник того, чтобы использовать сегодня нефть, газ и другие ресурсы планеты, в том числе каменный уголь, то есть все то, что не восполняется. Понимаете? Мы сегодня строим экономику на том, что завтра кончится. Это неразумно. Это надо держать про запас. А сегодня есть огромное количество технологий, которые позволяют использовать только восполнимые ресурсы планеты. И это экологически чистые технологии, которые не ввергнут нас в природные катаклизмы. Понимаете? Все равно биосфера не позволит нам разрушить состояние баланса. Она просто уничтожит нас, и все. Но топляком я занялся от нужды. Для того, чтобы можно было начать более серьезный бизнес, нужны были деньги. А их у меня не было. В то же время за топляк на первых порах нам платили. Почему? Потому что мы его поднимали и очищали реки. Я поднимал до 30 тысяч кубометров в год.

И что с ним делали, на что он шел?

— Мы продавали его как техническое сырье на фабрики по производству ДСП, ДВП, на мебельные фабрики. Делали вагонку, обрезные пиломатериалы. Потом создали, на мой взгляд, уникальное оборудование, на котором изготавливали кубики размером 40 на 40 сантиметров, а уже из них делали паркет.

И долго занимались топляком?

— С 1991 по 1994 год. А потом уже начал заниматься строительством. Сначала дачные домики строил, потом торговые комплексы, которые сдавал в аренду, что обеспечивало постоянный источник доходов и позволяло свободно заниматься наукой и новыми технологиями.

Так вы ученый или бизнесмен?

— А вы знаете, на мой взгляд, это неразрывно связано между собой. Одно без другого не может существовать. И бизнес не может, иначе он будет неконкурентоспособным, и наукой сегодня заниматься без денег нельзя.

Фондов, которые финансировали бы науку, у нас практически нет или очень мало. А средства чаще всего используются для личных и корыстных целей. Хотя в дореволюционной России примеры были. Наш знаменитый купец первой гильдии Христофор Семенович Леденцов в свое время создал фонд, и он был крупнее фонда Нобеля. На его средства финансировались работы и Менделеева, и Павлова, и других ученых.

На сегодняшний день средства фонда составляют около одного миллиарда долларов. Но он сейчас находится в США и не действует. После революции фонд был заморожен. И слава Богу.

А то бы разворовали?

— Конечно, разворовали бы.

Бизнесом в России трудно заниматься?

— Вся беда в том, что мы сегодня живем в условиях рыночной экономики, но при административно-хозяйственной системе управления. Чиновничье право как было, так и осталось в силе. Мы всецело зависим от него. Поэтому предприниматель вынужден возиться с чиновниками, обхаживать, тратить на них время и нервы. Попробуйте так поработать: начать свое дело, вложить душу, энергию, средства и потом жить как на вулкане...

Чиновники — это действительно бич. И, помимо прочего, поедают бюджет, как колорадские жуки картошку. Может быть, президенту пора этим озаботиться?

— Вы понимаете, что есть государственная машина, огромная, десятки миллионов людей. А президент один. И апеллировать к нему нет смысла.

Правила создают законодатели. А вокруг них всегда кружится сонм людей, которые выстраивают эти правила под себя, потому что просто не могут жить в условиях естественного отбора.

Ну, извините меня, Петр I тоже был один, но обрывал пути, которые мешали развитию страны.

— Нет, тут я как раз не пессимист. Я оптимист. Будущее у нас будет, и хорошее. Мы и сейчас живем не в самое худшее время, бывало и трудней. Но у каждого времени есть свои проблемы, понимаете? И, может, у следующих поколений проблем будет больше, чем у нас, но хуже они жить не будут. Почему? Потому что человек по природе так создан, что он все время будет стремиться создавать для себя лучшие жизненные условия. Понимаете? Это потребность человека.

Мы говорим с вами на разных языках. Вы — как ученый, а я — как человек, которому осточертело жить в таких условиях.

— Но жизнь прожить — не поле перейти.

Понятно. Кому из политиков вы симпатизируете?

— Политикой я не занимаюсь и политикам не симпатизирую. Почему? Потому что я не вижу ни у кого из них реальной программы, которая могла бы вывести из кризиса страну.

Вы череповчанин?

— Нет, я родился в Вологде в 1949 году, там пошел в первый класс, а потом мы переехали в Череповец. В семье было четверо детей, и родители назвали нас по именам главных героев романа «Евгений Онегин», то есть Владимир, Татьяна, Евгений и Ольга.

Интересно... А кем были родители?

— Мама работала фельдшером, отец был военным, он всю войну прошел. К литературе они не имели отношения. Но любили хор. Пели с удовольствием и детей приобщили к пению.

И вы подпевали родителям?

— У меня вся жизнь связана с хором. Сначала пел в школьном хоре, потом в молодежном, где познакомился со своей будущей женой Валентиной Николаевной, потом в народном ансамбле «Прялица». А теперь вот уже 9 лет содержу этот ансамбль.

Вы меня не перестаете поражать...

— Да, я содержу штат. Всего 17 человек. Это директор ансамбля, художественный руководитель, хормейстер, баянисты и так далее. Я плачу арендную плату за помещение, плюс к этому поездки, костюмы и прочее. Ансамбль полностью у меня на балансе. И я считаю, значит, что Министерство культуры занимается совершенно не своим делом. Оно должно как раз заниматься вот такими самодеятельными творческими ансамблями, чтобы народ формировался в культурной среде.

Раньше ансамбль был на балансе у металлургического комбината, но потом они отказались от него. А туда дети ходят, понимаете, вот я и взял на содержание.

Понятно. А сам вы сейчас поете?

— Не так часто, но пою. Последний раз, наверное, месяц назад этим занимался.

Для вас это отдых или труд?

— Это, конечно, и труд, но когда чувствуешь, что людям нравится, тогда это огромная радость.

А что любите петь?

— Русские народные песни. Северные, лирические. Они близки нашему народу.

И жена, по-прежнему, поет?

— Да. Она солистка. Она работала машинисткой крана, а сейчас на пенсии.

Внуки у вас есть?

— Две внучки и внук.

Кто-то из них поет?

— Захарка танцует и поет. Он самый младший, ходит в детский сад и занимается сейчас в самодеятельном ансамбле «Потешки». Это детский ансамбль. Очень знаменитый, даже за границей несколько раз побывал

Ну что ж, пока такие люди есть, будет и Россия. Спасибо, Евгений Михайлович, вам за все.

 

2005 год.