Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

 

Между прошлым и будущим

 

В истории страны есть государствообразующие имена: Александр Невский, Пушкин, Менделеев, Лев Толстой, Гагарин…

Юрий Гагарин был первым. Но одна ласточка не может принести весну. Тридцать четвертым был Георгий Гречко. Дважды Герой Советского Союза, трехкратный летчик-космонавт. Такие люди возникают из былин. Он был среди тех, кто принес в 20 веке человечеству космическую весну.

 

 

 

Первый раз делаю материал с человеком из космоса, поэтому волнуюсь, не знаю, как, с чего начать.

— Мы обычные земные люди, только работаем в необычных условиях. Меня однажды спросили, как почувствовать себя космонавтом. Я ответил, что нужно повиснуть вниз головой, повисеть так, чтобы кровь прилила к голове, потом раскрутить себя, раскачать. Это будет состояние, когда в первые часы полета сообщают, что самочувствие космонавтов хорошее. И надо работать, естественно, в этом состоянии.

Но «круги ада» надо пройти до полета в космос. Я слышал, что на прочность космонавтов проверяют в сауне, причем «париться» надо в теплой одежде.

— Тут, значит, такое дело. В зимнем лётном обмундировании (это самая теплая одежда, какая только бывает) надо просидеть в сауне, минимум, 75 минут, но если за это время температура тела не повысится на два градуса, то заставляют сидеть еще, смотрят, как твое тело сопротивляется нагреву. После того, как я высидел 75 минут, и мое тело продолжало держать температуру, я решил, что хватит, что так можно вывести из строя организм. А у меня градусник был во рту, и я стал потихоньку подсасывать горячий воздух и поднял температуру на два градуса. А что такое два градуса? Если тебя туда посадили с температурой 36,6, значит, нужно, чтобы было 38,6, а это температура больного человека.

Выходит, обманули экспериментаторов?

— Нет, я никого не обманывал, просто я высидел норму, а сверх нормы я не хотел сидеть, потому что если бы в моем организме что-то сломалось, они бы меня без всякой жалости списали.

Как вы попали в КБ Королева?

— Каждый пришел туда своим путем. Как я попал? Меня с детства привлекали скорость, высота, огонь и грохот. В школе я хотел быть танкистом, потом летчиком, потом ракетостроителем. Поэтому выбрал Ленинградский военно-механический институт, где был факультет реактивного вооружения. Я понимал, что большие ракеты рано или поздно из боевых превратятся в космические. Космонавтом быть не мечтал, потому что Циолковский сказал, что человек полетит в космос через сто лет. В институте учился только на отлично, за пять с половиной лет у меня были только отличные оценки. Это дало право выбора, и я выбрал КБ Королева. Попал туда 23-летним парнем в 1954 году. Для меня главное было — участвовать в создании больших ракет, которые потом станут космическими. Так и случилось. В отряд космонавтов попал в 1964 году. Я летал самостоятельно на планере, летал самостоятельно на самолете, прыгал с парашютом, но в космосе претендовал на место бортинженера.

Можно было в КБ Королева попасть по блату?

— Блат тогда тоже существовал, но он не имел такого всеобъемлющего значения, как сейчас, и в то время было много хороших конструкторских бюро.

В пору молодости вы считали, что Тунгусский метеорит был на самом деле инопланетным кораблем и даже организовали экспедицию в тайгу.

— Я шел в тайгу, чтобы убедиться именно в этой версии. Существовала такая гипотеза, и мы организовали экспедицию, чтобы в бассейне реки Подкаменная Тунгуска найти остатки корабля, но не нашли.

Разочаровались?

— Нет. Это дух поиска. Уже значительно позже я организовал экспедицию на Синай, чтобы проверить очередную информацию об НЛО, и тоже никаких следов. Информации много. Я уже много лет читаю и слушаю сообщения об НЛО, но в основном это информация о том, что в небе летают какие-то огни. Я не сомневаюсь, что в небе летают огни, их видели тысячи людей, но кто научно объяснил природу и происхождение огней?

Для меня, как ни странно, отправной точкой и доказательством реальности НЛО послужили не свидетельства современников, а картина старого мастера, которую я увидел в Лондонской картинной галерее. Она была написана в конце XV века, но на ней изображен НЛО с иллюминаторами. В то время, как вы понимаете, не существовало такого уровня науки, такого технического развития, поэтому выдумать из головы было нельзя.

В общем, путем различных умозаключений я для себя сделал вывод, что НЛО летают, но крайне редко. Вполне возможно, что следующий раз они прилетят к нам в день зимнего солнцестояния 23 декабря 2013 года.

Вы не разыгрываете меня?

— Я не люблю обманывать, не люблю, когда меня обманывают, и не люблю, когда обманывают других. Я хочу дожить до этого времени и убедиться, что это так или не так. По крайней мере, календарь майя заканчивается в этот день.

Из какой вы семьи? Кто были ваши родители?

— Мои родители… Когда родителям дали комнату в коммуналке, 50 квадратных метров, они сказали, что это очень большая комната и в ней неудобно жить. За свой счет разгородили ее на три части и взяли себе одну треть. Папа с Украины, из семьи сапожника, его звали Михаил Федорович. Мама, Александра Яковлевна, белоруска, из семьи плотогонов. Они приехали учиться в Ленинград, на рабфак, то есть были уже взрослыми людьми. Учились в Политехническом институте.

Вы родились в Ленинграде?

— Да. Самый любимый на земле город, конечно, Ленинград, но, честно говоря, мне нравятся небольшие города, там какие-то более человеческие отношения между людьми.

Я был одним ребенком в семье. Мама мне дала интерес к культуре, к книгам, к театру, к музыке. От отца, думаю, перенял усидчивость, потому что способности у меня были достаточно средние, и я все брал трудом. Даже в школе приходилось делать уроки за полночь. Папа учил, что самое дешевое в мире — это деньги. За все, говорил отец, расплачивайся деньгами, иначе будешь платить совестью и честью. Поскольку он был сыном сапожника, то у него был чемоданчик с принадлежностями, он сам себе чинил обувь, будучи младшим научным сотрудником.

Кстати, папа ушел добровольно на фронт, прошел всю войну, был ранен, контужен, но, к счастью, вернулся живой. Мама была главным инженером, работала в блокадном Ленинграде.

Вы в Ленинграде встретили войну?

— Меня перед войной отправили на лето к бабушке на Украину, и через неделю началась война. Немцы захватили Чернигов и, пока город не освободили, родители не знали, что со мной. Это было типично для войны.

Ваш первый полет в космос состоялся в 1975 году. Родители были живы?

— К сожалению, только отец был жив. Папа, когда я был юношей и потом, молодым человеком, все время говорил, что я слишком много времени трачу на чтение газет и напрасно смотрю каждую новую программу Райкина, и поэтому из меня ничего путного не получится.

Так он говорил?

— Да. Ну, к счастью, он стал свидетелем моего первого полета и, конечно, был счастлив больше, чем я.

Забрал свои слова обратно?

— Нет. Он был упрямый человек. Он умер под Новый год во время моего второго полета.

Вам, конечно, ничего не сообщили?

— Нет.

Ваш второй полет по длительности был рекордным?

— Да. Он продолжался 96 суток. Перед нами рекорд длительности принадлежал американцам, он составлял 83 дня. Новый мировой рекорд должен был на десять процентов превосходить старый, и мы его установили.

Во время полета вы брали на корабль песни Высоцкого, который был под запретом.

— Те, кто Высоцкого запрещал, они сами любили его слушать. Как актер, он был средний, он мог играть только самого себя, а вот как певец — Высоцкий равных не имел и, может быть, сто лет пройдет, пока другой такой родится. Я всегда старался попасть на концерты Высоцкого, ездил с большим магнитофоном «Комета» и записывал его песни. Спросите любого космонавта, какой этап полета самый трудный, самый страшный, любой ответит: спуск. Корабль кувыркается, вращается, огонь ревет… Высоцкий это состояние очень просто описал, что один глаз с удивлением увидел другой глаз. Это было гениально.

Много среди космонавтов было поклонников Высоцкого?

— Много. Поклонниками Высоцкого были не только космонавты, но вообще люди опасных профессий, потому что он был выразителем их чувств. Он обладал мистическим даром перевоплощения.

Раз уж заговорили о мистическом, скажите, пожалуйста, вы были у Ванги?

— Мы, группа космонавтов и астронавтов, были около ее дома. У нас есть общество участников космических полетов, мы встречаемся один раз в год в какой-нибудь стране, где есть космонавты. И вот мы встречались в Болгарии, нас было несколько десятков человек, поэтому, естественно, зайти такой толпой к Ванге мы не могли. У нее были наши руководители и болгарский космонавт Георгий Иванов.

Ванга многое могла увидеть и предсказать. Такие люди, как она, скорее всего могли куда-то уходить в эн-мерное пространство и оттуда видеть будущее, видеть то, что скрыто от других, но на каждую Вангу приходится, пожалуй, десять тысяч шарлатанов.

Согласен про шарлатанов, но раз Ванга могла уходить в это эн-мерное пространство, значит, оно реально существует?

— Я в это верю. У меня был свой собственный опыт. Однажды мне приснилось, что моя первая жена, мать моих детей мертва. Я просто увидел ее лицо с такой маской смерти и понял, что она мертва. Мы жили отдельно. Я проснулся в ужасе. Мы недавно разговаривали с ней по телефону. Я испугался сна. Потом оказалось, что она погибла через два часа после моего сна. Но я никого не убеждаю верить, тем более никому не желаю увидеть смерть близкого человека во сне.

Значит, существует какой-то мир, который нам пока не открывается даже с космической высоты?

— Часть, я думаю, мира мы еще не знаем.

Что видит космонавт в иллюминатор?

— Самая большая радость — смотреть в иллюминатор. Ты видишь землю, красоту земли, красоту звездного неба…

Земля красивая?

— Очень красивая. Как невеста. А звезды примерно одинаково смотрятся, единственно, что они там не мерцают, если смотреть не на горизонт.

В космосе, наверное, необычно тихо?

— Тут интересно. Я получил недавно последний номер журнала «Новости космонавтики», и там американец (он летал 6 месяцев) вспоминает, как он мечтал о тишине, потому что на орбитальной станции, как и на корабле, что-то пищит, что-то щелкает, что-то визжит, что-то грохочет… Это работающий цех. А за бортом я был в скафандре, в скафандре — шипит радио.

У меня богатое воображение, но я не могу себе представить, как человек находится за бортом космического корабля и на этой несусветной скорости несется.

— Мы сейчас с вами сидим за столом, беседуем и несемся вокруг солнца со скоростью 30 километров в секунду, но мы же от земли не отстаем. Так и там. Ты летишь со скоростью 8 километров в секунду, как и корабль. Вот это и есть невесомость.

Но мы на Земле защищены, как щитом, атмосферой, в которой сгорают инородные тела.

— На корабле есть противометеоритные экраны, но, конечно, метеорит с булавочную головку способен пробить и станцию, и космонавта, работающего за бортом. Потому что скорость метеорита в десять раз больше скорости пули.

Такие случаи были?

— Насквозь — не было, а стекло иллюминатора было пробито до половины и этот иллюминатор пришлось заглушить. В космосе на солнце температура плюс 100 градусов, а в тени минус 100, и при таких колебаниях поврежденное стекло могло бы лопнуть.

Космонавты верят в Бога?

— Я в Бога верю. Я много раз попадал в ситуации, когда можно было погибнуть или быть изувеченным, я только тонул, не помню, может быть, 5 раз, но для меня все опасные случаи окончились благополучно, а это противоречит теории вероятности. Это свидетельствует о вмешательстве извне. И мне было легко поверить в Бога. Я был опален войной, а во время войны практически все верили в Бога. Да и хорошо, что верили.

В Южной Индии живет Сатья Саи Баба, многие считают его богочеловеком и святым, у него миллионы поклонников, к нему приезжают ученые со всего света, он показывает не фокусы, он творит чудеса, например, может материализовать предметы из воздуха.

— Я пока сам не увижу и не потрогаю руками, не поверю.

А если бы вам предложили поехать и увидеть самому?

— Вообще-то мир я объездил изрядно, а то, что не объездил, сверху посмотрел, только Антарктиду и Арктику не видел, не долетали мы туда.

Свой третий полет вы совершили в возрасте 54 года. Это тоже был рекорд?

— Полет состоялся в 1985 году. В Советском Союзе, я думаю, что это рекорд, но один американский астронавт летал на Луну, по-моему, в возрасте 59 лет, а потом кто-то из американцев летал даже в более зрелом возрасте.

Вы себя в 54 года чувствовали годным для полета?

— Да. Но только учтите, что каждый длительный полет отнимает несколько лет жизни. Кстати, после третьего полета я понял, что не всё, что мы делаем в космосе, обрабатывается на земле, и я тогда организовал лабораторию в Институте физики атмосферы Академии наук по обработке данных по исследованию атмосферы земли космическими методами. Это и стало темой моей докторской диссертации. А кандидатская была — минимизация скорости при вертикальной посадке на Луну.

Вы — ученый, доктор физико-математических наук и в то же время, как мне представляется, искатель приключений?

— Я думаю, что да.

Космические туристы — это закономерное явление?

— Они имеют право на существование, единственное, я считаю, что это не государственное дело. Государство должно из космоса привозить «бездну могущества и горы хлеба», как сказал Циолковский, а туристов должны запускать частные фирмы. Поэтому мне стыдно за наше государство, которое возит туристов вместо того, чтобы возить ученых.

 — Много лет назад были в диковинку трактористы, и песня была популярной: «Прокати нас, Петруша, на тракторе, до околицы нас прокати…».

— Вы совершенно правильный привели пример. Во время моего детства, когда мне было несколько лет всего, если ехала машина, мы за ней бежали и испытывали чувство радости, хотя были все в пыли. Потом было фантастикой видеть, как самолет приземлился недалеко от нашей слободы. Ну, а потом, конечно, космос, который тоже когда-то станет привычным.

Вы — летчик-космонавт СССР. Такой страны больше нет. Для вас это большая потеря?

— Советский Союз был космической державой. Государство на космос не жалело средств. Сейчас мы сдали свои позиции, вперед вышли не только американцы, которые нас значительно обогнали, но и китайцы. Нас обгоняют, судя по всему, индусы и бразильцы. Поэтому, как говорил герой фильма «Белое солнце пустыни», — За державу обидно.

Спасибо за беседу.

— Вы, когда напишете, пришлите мне. Люблю почитать газету, этот недостаток у меня отметил еще мой отец.

 

2006 год.