down_right

Так и живём

 

Австралийские, канадские, японские и скандинавские, немецкие, французские, американские и еще бог весть какие пенсионеры могут позволить себе отдых на курортах мира. А пенсионерам из России по карману только на участках дачных отдыхать.

Военным, правда, платят больше. Человека с ружьём власть боится.

У Михаила Горбачева громкая фамилия. Светло и грустно на душе было после разговора с ним. 

 

gorbachev m

 

— Михаил Михайлович, вы сейчас на пенсии и давайте с этого начнём наш разговор.

— Я родился в 1950 году и сейчас мне кажется, что родился в какой-то другой стране. Мне было три года, когда умер Сталин, но я помню до сих пор, как у нас в деревне плакала учительница, просто убивалась по нему, почему-то отложилось это в памяти, хотя всего три года было сопляку.

Сейчас мне 67 лет. Казалось бы, что в таком возрасте надо отдыхать, но приходится работать, потому что на пенсию, она у меня 12 тысяч рублей, не проживешь. Это как подачка нищему. Всю жизнь работал, чтобы заработать пенсию, а вышел на пенсию, и снова надо работать, чтобы выжить. Когда же отдыхать мы будем?

— Всю жизнь работали?

— Я начал работать в качестве специалиста по мелиорации сразу после окончания техникума. Сейчас мелиорацию забросили, а зря, в разумных пределах она, конечно, необходима.

Трудовой стаж до выхода на пенсию составлял у меня сорок с лишним лет.

Работал главным геодезистом в строительном тресте, работал главным инженером, возглавлял объединение по мелиорации и водному хозяйству. Потом всё начало рушиться, и сама страна развалилась прямо на глазах.

Возглавлял несколько лет филиал банка, но скажу честно, что это не моё, не лежала к этому душа. Сам хозяин банка уговаривал меня остаться, но я настоял на своём и уволился, хотя зарплата у меня приличная была. Пошёл главным инженером в управляющую компанию по нежилому фонду и вот уже 25 лет в этой сфере работаю.

— Получается, всю жизнь на руководящих должностях, а пенсия такая, что стыдно сказать.

— У меня, помню, тесть получал в советское время пенсию 120 рублей, так он сам не бедствовал и нам помогал.

В советское время и пенсии были хорошие, и коммунальные платежи не обременяли. Сейчас пенсии — одно название, а коммунальные платежи растут, как на дрожжах, корпорации нас просто обдирают: отдай за всё — и остаётся шиш и не шиша. А у многих даже пенсии гораздо меньше, чем моя. Пенсионеры бедствуют. Но я даже не о нас. Что о себе говорить, когда жизнь прожита? Я о детях и внуках беспокоюсь, за них душа болит, детей и внуков жалко. У них перспектив-то нет, к сожалению. Образования сегодня нет, образование напрочь загубили. Возьмите институт. В советское время там давали знания, а сейчас деньги выкачивают из студентов, а знаний не дают.

— Вы не верите в будущее страны?

— В Россию я верю, перспективы у нашей страны есть, но боюсь, что до лучших времён я не доживу.

— Знакомые слова. Помните, как мы учили в школе наизусть Некрасова: «Жаль только — жить в эту пору прекрасную Уж не придется — ни мне, ни тебе.» Наверно, строчки эти, как рефрен, озвучивают всю историю России.

— В советское время мы всё-таки жили сравнительно лучше и люди друг к другу были добрей.

— Вы откуда родом, Михаил Михайлович?

— Я деревенский, из Тамбовской области. Отца не помню. Мать про него никогда не говорила, а я не спрашивал, считал, что если мать сама не хочет говорить, то и не надо лезть с расспросами.

Мать воспитывала нас двоих, меня и старшую сестру. Трудно было, без отца-то, сами понимаете, но от детства до сих пор, как от парного молока, отдаёт теплом.

Деревня у нас была большая, тянулась на километров пять и дома стояли с двух сторон дороги. До четырёх классов мы учились у себя, а потом в любую погоду ходили пешком в соседнюю деревню.

После восьмого класса поступил учиться в техникум. Это уже в районном центре. Потом, по распределению попал в Башкирию, но долго там не задержался и меня призвали в армию.

Два года служил в ракетных войсках на Байконуре. После армии приехал в Сергиев Посад. Меня сюда друг зазвал, мы с ним были из одной деревни. На свадьбе у друга познакомился со своей будущей женой, и вот уже сорок четыре года живем вместе, двоих детей подняли, сына и дочку.

— Как жену зовут?

— Татьяна Петровна. А сейчас у нас и правнук есть, ему скоро будет годик, родители назвали Даниилом, и тут, по-моему, не обошлось без мистики. Моего дядю, старшего брата моей матери звали Даниил Васильевич, но внук про дядю ничего не знал и вдруг они ребёнку выбрали такое имя...

— Сколько у вас внуков?

— Три внука у меня и внучка Машенька, единственная внучка у меня. Детей своих и внуков я люблю. Очень. Всю жизнь главное было—вырастить детей, дать им образование, теперь вот за внуков переживаю, тоже жалко, ещё жальче, чем детей… Вот внуков бы ещё поднять. Поэтому приходится работать, куда деваться…

— Где ваша старшая сестра живёт?

— Сестра долгое время жила в Москве, она старше меня на шесть лет, потом оставила квартиру детям и уехала в Тамбовскую область, в Моршанск, это 25 километров от нашей деревни. Говорит, что стала спать спокойно и ей там очень нравится.

— А мама у вас жива?

— Нет, умерла. Не дотянула шести дней до дня рождения, почти 86 ей было. Последнее время жила у меня, я её к себе забрал, и тоже мистика какая-то.

За две недели до своей смерти она мне говорит: « Вези меня в деревню, я умирать там хочу.» Я говорю: «Мама, ты о чём?» Она на своём: вези и всё. Повёз с тяжёлым сердцем, дом-то у нас там стоял, и через две недели она умерла. Вы можете себе представить?! Как это человек чувствует свою смерть? Я вот не могу. Может, время моё ещё не пришло?

— Как маму звали?

— Полина Васильевна. Похоронил на кладбище, где весь род лежит, потом ездил памятник и оградку ставить. Памятник ставил и думал про себя, что, наверно, матерям больше всего памятников на земле стоит…

— Дом родовой сохранился?

— Там, в принципе, от всей деревни не осталось ничего.

— Как деревня называлась?

— Любвино. Приезжаю туда и не могу больше двух-трёх дней выдержать: душа болит. Это же надо было довести до того, что огромная деревня вымерла?! Ну, о чём тут говорить? Газопровод центральный проходит близко от деревни и за всё это время не могли сделать ответвление на 500 метров и газ людям провести.

А ведь это Тамбовская область. Там земля, знаете какая? Там чернозёма слой три метра глубиной и вызревает всё, что хочешь. Я помню, пшеницу собирали 70 центнеров с гектара! Это богатейший урожай!

Вот куда государству надо вкладывать-то деньги! Не сюда, в Московскую область, в эту глину ломовую, на которой ничего не растёт, а там, на Тамбовщине сельское хозяйство развивать…

 

…Слушал под конец, что говорил мой собеседник, сопоставлял в уме, и щемило сердце. Пенсии, что смахивают на подачку, детские пособия, которым грош цена, и баснословные доходы тех, кто прибрал к рукам народное добро… Так и живём уже который год.

 

2017 год