down_right

Как есть

 

Школа-интернат для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, находится в деревне Топорково. Это Сергиево-Посадский район Московской области, 67 километров от Москвы.

Обязанности директора школы исполняет Ирина Владимировна Каминская. Она была заместителем директора по учебно-воспитательной работе и всю жизнь работает с детьми.

Она не дожидается вопроса, предваряет разговор.

 

kak jest

 

— У нас дети сложные, психологически ранимые. Мама ребенка своего берет, прикладывает к груди, и он сразу чувствует защиту на генетическом уровне. А наши дети материнской ласки были лишены. У нас есть ребенок, которого нашли в электричке. Вот, Сережа Топорков. Фамилию мы ему дали по названию деревни, где находится наш интернат. Сейчас ему уже 15 лет. Никто не знает, кто его родители. Они оставили ребенка, когда ему года не было.

Дети у нас живут до совершеннолетия, но и после этого мы с ними не прощаемся, держим ребят в поле зрения, оказываем помощь и поддержку. Это называется пост-интернатное сопровождение. У нас есть сироты и есть дети, чьи родители лишены родительских прав.

Бывает, что родители одумываются?

— Наша задача найти таких родителей. Мы их ищем, находим близких родственников, которые забирают к себе детей.

Сейчас нашли двух мам, они приезжают, навещают детей, мы смотрим за ними.

У нас есть мама, у нее ребенок родился с " волчьей пастью", и она его оставила в роддоме. Он сейчас заканчивает у нас четвертый класс. Три года назад мы нашли его маму, стали с ней работать, она стала приезжать, ребенку даже не говорили, что это его мама.

У ребенка было несколько операций по квоте для детей-сирот, ему исправили практически весь рот. Вот она ездит к нему три года, и он уже знает, что это мама, она сама ему сказала. Сейчас она ждёт квартиру и заберёт мальчика домой. У нее другой муж, и он не против.

А бывают дети рады таким мамам, когда они находятся?

— Они рады любым мамам. Ребенок всегда хочет, чтобы у него была мама. Вот у нас есть мальчик, ему сейчас будет 18 лет, он знает, что мама его пьет, но все равно, говорит, что поедет к маме.

Тяжёлая судьба у ваших детей, Ирина Владимировна. У меня даже глаза повлажнели.

— Школа у нас носит имя преподобного Сергия, а учредителем школы-интерната является Свято-Троицкая Сергиева лавра. У нас учебное заведение православной направленности, наши дети обязательно изучают с первого класса Закон Божий, плюс идёт церковное пение, как внеурочная деятельность, и дети младших классов поют в храме. У нас есть свой храм.

Раньше на этом месте находился пионерский лагерь, он принадлежал Железной дороге, но им долго не пользовались и постройки обветшали. Железная дорога передала лагерь Свято-Троицкой Сергиевой лавре, и тут все построили с нуля. Здания, которые находятся сейчас на территории школы-интерната, — это новые постройки. Дети стали поступать сюда в 2000 году. Собирали детей со всего Подмосковья и даже из соседних областей.

Государство финансирует школу-интернат?

— Государство, безусловно, финансирует, мы получаем деньги на каждого ребенка, но это мизер и составляет примерно 20 процентов от всех расходов на содержание детей, на ремонт и другие траты. 80 процентов средств поступает от Свято-Троицкой Сергиевой лавры, либо лавра, через Попечительский совет, находит нам благотворителей. Например, Аэрофлот нам подарил сейчас автобус, он стоит 9 миллионов рублей.

Как воспринимают дети православную культуру?

— По-разному. У нас есть Озоруков Ваня, он пономарит в храме, тяготеет к пению, знает все молитвы, очень жёстко соблюдает посты. Он перешёл сейчас в девятый класс. Его заметили педагоги из городского Дворца культуры и занимаются вокалом с мальчиком.

Один наш выпускник учится в Духовной семинарии. Два года подряд пять наших мальчиков на лето уезжают в монастырь на Соловки. Они сами изъявили желание, потому что батюшка сказал, чтобы без желания к нему никого не привозили.

Вас лично можно назвать верующим человеком?

— В душе я всегда была верующим человеком и ходила в храм, а за время работы в интернате стала воцерковленным человеком, потому что ты не можешь требовать от ребенка то, что не делаешь сам.

Покуривают ваши дети?

— Покуривают. Гоняем. Работаем. Но давайте не будем кривить душой, подойдите к любой школе, где учатся родительские дети, дым стоит коромыслом. А к нам приходят из каких семей? Некоторые с шести лет курят... Бывает, и дерутся наши дети. Естественно, конечно, они мальчики. У нас единственное учреждение такого рода, где только одни мальчики. Они могут друг на друга налететь, как петухи, но у нас ни один такой случай без внимания не остаётся. Мы разбираем всегда ситуацию, стараемся, чтобы они помирились, поняли друг друга, не прятали свои обиды вглубь.

Не лучше, когда дети вместе учатся? Мальчики и девочки? Мы ведь так учились в свое время.

— Владыка Феогност нам дал благословение на совместное обучение, но пока ничего не организовано, и девочек пока нет. Если интересно мое мнение, то я думаю, что мальчики и девочки должны учиться отдельно, а все мероприятия вместе проводить.

Вы раньше много лет воспитывали девочек. Это был институт благородных девиц при университете Натальи Нестеровой. С кем трудней работать?

— Я думаю, что сравнивать нельзя, там были родительские дети, и было платное образование.

Как устроен быт ваших детей? Как они живут, досуг проводят?

— Живут дети в блоках, каждый блок состоит из двух комнат, общего большого холла с телевизором, санузла и кухни. В каждом блоке есть комната для воспитателя. Он переодевается в домашнюю одежду, вместе с детьми днюет и ночует. У нас один воспитатель на 8 человек, и есть ещё старший воспитатель, который половину жизни провел с детьми. Работают воспитатели вахтовым методом.

У нас есть свой бассейн, и ребята занимаются пять дней в неделю. Летом увлекаются футболом, зимой играют с удовольствием в хоккей. Александр Овечкин, знаменитый хоккеист, подарил нам полностью экипировку для детей.

Мы воспитываем мальчиков и должны готовить будущих мужчин. Наш воспитанник Влад Голубев стал в этом году чемпионом области по боксу. Он перешёл сейчас в девятый класс, а попал сюда в пять лет. Родители у него лишены родительских прав и мальчика не навещают.

Дальше у нас конный спорт. Три раза в неделю мы отправляемся в деревню Ляпино, там конюшня, она принадлежит Лавре, и дети занимаются верховой ездой. Общение с лошадью, уход за ней — это уникальная методика лечения, называется она иппотерапия.

У нас есть свой оркестр народных инструментов. Участвуют в оркестре взрослые и дети. Ложкарями выступают малыши, и знаете, как у них ловко получается.

Сколько у вас детей?

— Детские дома сейчас пустуют. Государство проводит политику, чтобы все дети обрели семью, и семья, которая принимает детей, получает очень хорошее денежное содержание. Поэтому сейчас детей из детских домов разбирают, как горячие пирожки.

У нас дошкольников сейчас только два ребенка, 5 и 6 лет. Они попали к нам случайно. Это братья Эргашевы, у них мама умерла, а приемная семья, если будет брать, то взять должна обоих, многие на это не готовы.

У нас остались взрослые дети. Они приходят познакомиться в семью и не хотят оставаться, потому что уже привыкли жить в других условиях. Остались дети с признаками слабоумия, таких в приемную семью брать не хотят, и, конечно, сиблинги, так называют братьев, не найдут никак семью. У нас три брата Озоруковых, четыре брата Лапины, три брата Поляковы, два брата Кузнецовы, и вот братья Эргашевы, они поступили к нам недавно.

У нас 69 детей, и 28 из них с признаками слабоумия. Они не получают аттестат о среднем образовании, не могут освоить общеобразовательную программу, и мы учим таких детей производственному труду. Основы столярного дела они осваивают, получается у них, есть среди них умельцы настоящие, талантливые, они делают поделки, сувениры, которые мы продаем на ярмарках, они проводятся два раза в год: на Рождество и Пасху. У нас есть ребята, которые умеют сами торговать и делают это с большим удовольствием. Они потом ещё и деньги получают, по две, по три тысячи наличными получают после ярмарки.

На что они тратят деньги?

— Они как обычные дети поступают с деньгами. Во-первых, государство даёт деньги на карманные расходы, они получают ежемесячно триста рублей. После обеда выходят в город вместе с воспитателем. Могут посидеть в кафе, кто-то копит деньги, кто-то покупает что-нибудь поесть. Они у нас не голодные, но мальчики растут и, когда соблюдают посты, им все время хочется есть.

Убегают от вас дети?

— Нет, у нас такого не было. Было, что ребята, кто постарше, уходили самовольно в город. Почему? Потому что им 17-18 лет, у них уже есть девочки, у них уже любовь, что говорить, это нормально. И сейчас мы со старшими ребятами договорились, что мы их выпускаем, они нам говорят, куда идут, когда придут, надо доверять друг другу. Мы знаем девочек, с которыми они дружат, потому что ребята приглашают девочек сюда, здесь на территории гуляют, она у нас большая. Знаем родителей этих девочек. И у нас теперь такого нет, чтобы кто-то уходил без разрешения, и мы волновались за него.

Навещают вас выпускники?

— Навещают. У нас и выпускников не так много. Вот опять приехал Леша Фатеев, он выпускался три года назад. Он приезжает иногда дней на пять, видимо, скучает, и остаётся тут пожить. Один выпускник у нас так и живёт, работает администратором. У него квартира есть в Талдоме, но он там не хочет жить.

Спасибо за беседу.