down_right

Звонарь

 

У коренастого монаха твердый взгляд, и я отмечаю про себя, что с ним можно было бы ходить в разведку. Монаху иногда достаточно переодеться, чтобы предстать воином. Они из одного теста. Мы знаем, что по благословению игумена монастыря монашеское облачение на доспехи ратников сменили Александр Пересвет и Андрей Ослябя. А вот знаменитый воин, флотоводец, адмирал Федор Ушаков закончил свои дни в келье Санаксарского монастыря.

На эти размышления навёл меня игумен Антоний, старший звонарь монастыря... Свято- Троицкой Сергиевой лавры…

 

IMG 20181008 090804

 

— Отец Антоний, вы недавно ездили в Японию. С чем была связана поездка?

— Расскажу сначала предысторию. У нас в лавре жил иеромонах Герасим. Ему выпало послушание устроить монастырь в Японии. У японцев есть православная автономная церковь, она разделена на три епархии, но у них нет ни одного монастыря. Отец Герасим призван научить японцев монастырской жизни. Он выучил язык и служит пока в Токио, в Воскресенском соборе.

В прошлом году он пригласил меня посмотреть звонницу. Звона у них, как такового, не было, и никто не знал, как надо звонить. Я поехал, посмотрел.

В принципе, у них приличные колокола: один старый, и пять были отлиты в 1928 году. Один колокол был треснут, мы его сняли и заказали дополнительно одиннадцать колоколов.

В этом году мы поехали, за три недели обустроили всю звонницу и показали, как звонить. Японцы народ хваткий, они это дело переняли, и что-то у них уже получается, надо только потренироваться.

— Сколько это времени у них займет?

— У каждого свои способности, кто-то сразу начинает схватывать, а кому-то тяжело даётся, но в любом случае нужны годы.

— Где вы освоили искусство звонаря?

— Я учился здесь, в Свято-Троицкой Сергиевой лавре. Дело в том, что когда я начал звонить, то не было никаких звонарских школ. А в лавру начал приезжать вместе с родителями. Звон мне с детства полюбился. На колокольню в качестве зрителя поднялся впервые в 1979 году, мне было тогда 13 лет. Потом познакомился с отцом Михеем, старшим звонарем, стал приезжать, ждал, когда звонари придут, и поднимался вместе с ними.

Первое время просто наблюдал, потом отец Михей сказал: "Давай учись, я буду старым, лазить не смогу, ты меня заменишь."

Сначала не очень получалось, но потом умение пришло, и настал момент, когда отец Михей серьезно заболел, он лежал в больнице, и мне пришлось самостоятельно звонить. Мне было тогда лет 16.

После службы в армии, три года служил в морском флоте, поступил в Московскую духовную семинарию и продолжал ходить на колокольню. В 1991 году принял монашеский постриг, и стало у меня постоянное послушание звонаря. Тогда ещё был жив отец Михей, но ему уже стало тяжело подниматься на колокольню.

— Ваша должность так и называется: звонарь?

— Да, старший звонарь. Я стал пятым старшим звонарем за последние сто лет. До революции у нас был старшим звонарем инок Сергий, он был слепой и помогал ему подросток, Костя Родионов. В двадцатом году лавру закрыли, часть колоколов позднее сбросили, а в 1944 году, когда стали вести переговоры об открытии монастыря, Костя Родионов, уже будучи взрослым человеком, узнал об этом и пришел работать звонарем. Первый звон был на Пасху, в 1946 году. 26 лет колокола молчали... Костю Родионова сменил монах Александр (Кумачев), он постриг принял уже перед смертью, а после него отец Михей был старшим звонарем...

— Вы знаете, я слушаю и что-то грустное улавливаю в вашей повести. Монашество — это радость или печаль?

— Монашество — это подвиг. Кто такой монах? Монах — это человек, который отрекся от мира, от всех удовольствий мира и посвятил свою жизнь Богу.

— Как ваше мирское имя?

— Федор Зинин.

— Колокольный звон, тягучий и густой, как мед, на слух воспринимается почти в одной тональности...

— В основном, у нас торжественные праздничные звоны. Печальные звоны совершаются в Великую пятницу и на Успение Пресвятой Богородицы. И смерть кого-то из братии мы сопровождаем погребальным перебором. Праздничный звон всегда начинается с благовеста. Благовест — это три резких удара в большой колокол и потом идут мерные удары, а дальше присоединяется трезвон, это когда звонят во все колокола, в малые и в средние.

Праздничным звоном встречают патриарха Московского и всея Руси. Начинает "Царь" и звонит пять минут, потом подключаются ещё два больших колокола и, когда выходит патриарх на службу, то уже звонят во все колокола.

У нас сейчас полный набор, это 25 колоколов, и среди них " Царь-колокол", самый большой действующий колокол в России. Звоним мы в него редко, по великим праздникам. Весит он 72 тонны и раскачивают язык колокола 4 человека.

Из других "тяжеловесов" у нас " Благовестник" — 35 тонн, " Первенец" — 27 тонн и " Лебедь" — 10 тонн. А самый древний колокол сохранился со времен преподобного Никона, он был подарен монастырю в 1424 году, скоро ему будет 600 лет. Это один из древнейших колоколов в России, весит он 60 пудов.

— Говорят, что колокольный звон воздействует на внешнюю среду...

— Я был бы осторожен, в плане мистификации, со всем, что связано с колокольным звоном, но известны исследования, когда на колокольню во время звона поднимали пробирки с микробами возбудителей инфекции, и при звоне колоколов микробы погибали.

— Опытного звонаря можно сравнить с музыкантом?

— В принципе, некоторое сравнение допустимо. В колокольном звоне можно выигрывать мелодию, но звоны у нас ритмические, не мелодия идёт, а рисунки ритмические. Звонарь может быть и композитором, хотя звоны в общем-то передаются, но у каждого есть что-то своё.

— Вы каждый день на колокольню поднимаетесь?

— Да, но звоню только по праздникам. В будни выступаю регентом и управляю хором. Каждый день — это будничный звон в один колокол, с этим управляются мои помощники.

— Может быть у звонаря карьера?

— Мне выше некуда, у меня высота колокольни 88 метров, куда мне выше лезть...

— Спасибо за беседу.