down_right

Подобающее служение

 

Глава Рязанской митрополии, владыка Марк выкроил для разговора время, но я чувствовал, что отвлекаю человека от молитвенной работы, от каких-то важных дел и было мне неловко за себя.

Несмотря на свой высокий сан, митрополит Рязанский и Михайловский напоминал солдата, который прочно окопался на духовной высоте и удерживал, не оставлял свои позиции.

 

podobaushee slujenie

 

– Ваше высокопреосвященство, в 2004 году, в возрасте 40 лет вас рукоположили в епископский сан. Таинство это было совершено при участии патриарха Московского и всея Руси, двух митрополитов и целого сонма епископов и архиепископов...

– Хиротония во епископа совершается всегда торжественно. По сути дела, епископы – это апостолы нашего времени, они должны нести подобающее служение. Сан этот достаточно высокий. В дореволюционной табели о рангах он приравнивался к чину генерала. Исключительно монахи могут быть епископами. Это давняя традиция, она возникла в конце первого тысячелетия, хотя первоначально не было такого. В католичестве другой подход, там не только епископы должны быть безбрачными, но и священники.

– Монашество вы приняли молодым человеком. С тех пор прошло тридцать лет. За это время совершали вы поступки, за которые потом вам было стыдно?

– Знаете, если бы не было таких поступков, то не было бы и таинства покаяния. Для нас это врачебница, духовная больница. Каждый монах является человеком, который проявляет и сильные, и слабые свои стороны. Человеку свойственно ошибаться, и я думаю, что в жизни каждого есть вещи, которых он стыдится.

– Вы были руководителем Управления по зарубежным учреждениям Московского патриархата. Сколько у РПЦ приходов за границей?

– У Русской церкви более трехсот приходов в разных частях света, но, конечно, в большей степени, в Европе. Самая большая епархия в Германии. Число храмов за границей особенно заметно стало прибавляться после развала СССР.

– Это любопытно. В СССР воспитывали сызмальства безбожников. Почему же, уезжая за границу, люди открывали храмы?

– Они хотели оставаться русскими. Без Бога, они стали понимать, ни до порога. И вокруг чего было им объединяться? Храм за границей – это не только место совершения богослужения, куда приходят помолиться. Это всегда и место встречи с соотечественниками, своего рода, культурный центр, где можно пообщаться на родном языке.

– Вы занимали в РПЦ высокие посты, часто общались с патриархом Кириллом. Как, по вашим наблюдениям, видно было по нему, какое у него сегодня настроение?

– Он человек очень живой и, конечно, иногда видно было его состояние, но сам по себе он уважительный и даже с оппонентами держит себя ровно и спокойно.

– Сегодня вы – митрополит, возглавляете Рязанскую епархию. Ваш рабочий день регламентирован?

– Мой рабочий день начинается в 6-7 утра и заканчивается ближе к полуночи.

– В Русской православной церкви вы единственный архиерей, кто не гнушается мытьём полов. Убираете больничные палаты. В интернете много фотографий, где вы предстаете в простом облачении и со шваброй в руках. Для чего вам это, для смирения? 

– Это давняя аскетическая традиция, она состоит в том, что монах должен заниматься какой-то простой работой. Я никогда не стремился, чтобы меня увидели с тряпкой в руках, и не думаю, что об этом вообще нужно говорить.

– Вам принадлежат слова: "Если священник ведёт разговор о духовности, которая не подкрепляется собственной жизнью, то это – фарисейство." Вы не отрекаетесь от этих слов, не изменили свое мнение?

– Конечно, нет.

– Тогда, пожалуйста, скажите, много ли таких священников, которые на самом деле не были бы фарисеями?

– Много! Вот я не знаю у нас ни одного священника в епархии, чтобы он ездил на роскошной, дорогой машине, нет таких. Люди живут скромно, просто, так скажем, сводят концы с концами. Но надо понимать, что каждый человек, наверно, в чем-то фарисей. Мы часто говорим правильные вещи, но подтверждаем это своей жизнью не всегда. Подход церкви заключается в том, чтобы строго судить только себя, а к другим относиться снисходительно, с терпением, с любовью.

– Спасибо за беседу.