down_right

Предстоятель

 

Предстоятель Русской Православной Старообрядческой Церкви митрополит Московский и всея Руси Корнилий ведёт иноческий образ жизни. Всем существом своим он верит в Бога. Может быть, поэтому возле него чувствуешь себя, как у лампады, которая даёт свет и тепло.

 

2019 05 08 23 12 02

 

– Ваше высокопреосвященство, хочу нашу беседу начать с того, что меня больше всего поразило. На выставке в Христорождественском соборе на видном месте представлена крупным планом фотография, на которой вы запечатлены вместе с известной отшельницей, Агафьей Лыковой. На этом снимке даже что-то вас роднит. Расскажите, пожалуйста, историю фотографии.

– Агафья Лыкова для нас, для старообрядцев, фигура очень знаковая. Вот мы читаем иногда жития святых, и это на сегодняшний день такой образ. Агафья Карповна живёт в окружении дикой природы, в таких условиях, в которых только Бог может ее спасти. Кошки вместе с ней живут, собака есть, и козы. Она простая, добрая, все делает с улыбкой, работает с утра до вечера, все время молится. Говорит: "Как тятенька мне показал, так и молюсь по тому правилу целый день."

– Она старообрядка?

– Да, она старообрядка, хотя любой верующий человек достоин уважения, даже вне зависимости от того, какой веры он придерживается. Она исповедуется, причащается. Родители Агафьи ещё до войны ушли в леса из-за гонений на веру. Сейчас у нас Агафью окормляют два священника, один из Оренбурга, а другой из Усть-Каменогорска, но дело это очень трудное. Дороги туда нет, добраться можно только по воде, на лодке, либо по воздуху, на вертолете. Это лесной массив Абаканского хребта, на реке Еринат.

Сейчас Агафье Лыковой 74 года, ей, конечно, помогают, но вы сами понимаете, что при таком солидном возрасте на лесной заимке трудно жить одной.

– В любом возрасте, наверно, трудно жить в лесу...

– Помню, спрашиваю у нее: "Агафья, как тебе, не страшно тут одной?" – Она мне отвечает: "Ой, как страшно!" – а сама светла лицом, с улыбкой продолжает: "Случай был недавно. Вечером иду, тропинка маленькая, вдоль реки, медведь навстречу надвигается, громадный, я тихонько говорю: "Господи, Исусе Христе, сыне Божий, помилуй меня грешную" – медведь уже был шагов за двадцать от меня, но развернулся вдруг и убежал, будто его не было."

Так вот Господь ее хранит. И много было таких случаев, когда она молитвой спасалась от болезней и от зверя дикого.

– На фотографии у вас в руках лопата. Что вы посадили на лесной заимке?

– Это эпизод был небольшой. Агафья Карповна копала грядку под морковь, лопату оставила, они с отцом Владимиром ушли в дом, а я для зарядки, что ли, эту грядку вскопал, пока длилась исповедь. Она потом пришла, посмотрела, поблагодарила меня.

– Удивительно, конечно, на какие жертвы идут люди, чтобы веру свою сохранить. Можно ли представить вашу Церковь в цифрах?

– Вопрос вроде и простой, как бы арифметический, и в то же время сложный для понимания в духовном смысле. Если по-простому говорить, то есть официальная статистика. У нас десять епископов, десять, соответственно, епархий, около трехсот приходов, больше всего, разумеется, в России, но в Молдавии, на Украине, в Белоруссии и в Казахстане тоже есть старообрядцы.

У нас 150 священников и дьяконов, два монастыря, один женский, там сейчас 15 монахинь, это рядом с Угличем в Ярославской области, и один мужской монастырь, в Саратовской области, мы только начинаем его восстанавливать. Но я хочу сказать, что Церковь – это не арифметический вопрос. Церковь – это совокупность живых и тех, кто ушел из жизни. Церковь начинается с апостольских времён, через Византию она пришла в Россию, тогда была Русь, и первым старообрядцем, по нашему пониманию, был князь Владимир. Потом целая плеяда мученников и святых, Сергий Радонежский, например... К чему я подвожу? Старообрядчество – это основа православия, мы не протестанты, у которых нет корней, нет исторического основания, мы незримой нитью связаны с апостольскими временами.

– Как вы относитесь к святым, которые канонизированны РПЦ?

– Они были каконизированны другой церковью, произошло это после раскола, поэтому икон этих святых в наших храмах нет, мы им не молимся, но и не хулим.

– Надо всё-таки сказать, что храмы РПЦ куда как более демократичны. В них можно видеть женщин в брюках, экскурсоводы водят группы и рассказывают что-то громким шепотом во время службы. У старообрядцев с этим строго, дальше порога не пустят никого. Вам не вредит такая практика, ведь каждый, кто приходит в храм – потенциальный покупатель, он приносит вам доход?

–Церковь – это не торговые ряды и не коммерческий проект для извлечения прибыли. Для чего приходят люди в храм? В душу каждого мы заглянуть не можем, но во внешнем облике того, кто пришел в храм, должно быть благоговение. Церковь – это не вокзал, куда можно прийти в любом виде.

У нас тоже есть экскурсоводы, которые встречают группы туристов и водят по храму, заранее договариваются о времени, показывают наши достопримечательности духовные, рассказывают об истории, но не во время службы это делается. А если человек пришел во время службы, он не должен обращать на себя внимания и ходить по храму, надо постоять в сторонке, дождаться конца службы, потом можно подойти к священнику, поговорить с ним и задать вопросы.

– Вы являетесь членом Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте России.

– В этом совете представлены все религиозные конфессии, которые существуют в России. Совет хоть и называется президентским, но его возглавляет руководитель администрации президента Антон Вайно. Примерно, один раз в полгода нас приглашают в Кремль, президент не участвует в этих встречах.

– Но встречи, как я знаю, у вас были?

–У нас было несколько небольших встреч во время приемов в Кремле и три раза мы встречались наедине, при личной беседе. Однажды президент приезжал сюда, и встреча проходила в Митрополии. За всю историю впервые глава государства посетил духовный центр старообрядчества. Это было в 2017 году. У нас готовилась выставка "Сила духа и верность традиции", и президент эту выставку открыл. Я думаю, что это очень важное событие.

– Как долго он у вас пробыл?

– По времени он пробыл часа три. Потом у нас была с ним беседа один на один. Мы обсуждали вопросы переселения старообрядцев из-за рубежа, из разных стран, но, в основном, из Латинской Америки. Обсуждали празднование юбилея нашего святого, протопопа Аввакума. Он родился в 1620 году. Я обратился с просьбой, чтобы 2020 год был объявлен годом протопопа Аввакума, и президент в резолюции написал: " Согласен. Одобряю." Это очень важно, и сейчас мы будем обсуждать мероприятия, приуроченные к этой дате.

Протопоп Аввакум – это не только наш святой. Это, можно сказать, зачинатель русской литературы, так специалисты утверждают. К нему, в своих произведениях, обращались Достоевский и Толстой, и Горький, они читали и восхищались его словом, живостью языка и, конечно, верой крепкой.

– Известный советский писатель Юрий Нагибин закончил свой рассказ "Огненный протопоп" словами о том, что с того пламени, на котором сожгли протопопа Аввакума, "возжегся костер великой русской прозы".

– У вас есть Жития протопопа Аввакума? – живо поинтересовался у меня митрополит Корнилий.

– Нет, к сожалению, нету.

– Я вам подарю.

– Буду очень вам признателен.

– Это книга доктора филологических наук Натальи Владимировны Понырко. Жития протопопа Аввакума она переложила с древнеславянского на современный русский язык. Выпущена книга издательством "Пушкинский дом". Тут под одной обложкой собраны Жития протопопа Аввакума, инока Епифания, боярыни Морозовой.

Митрополит Корнилий книгу подписал, скрепил печатью митрополии, и она реликвией стала для меня.

Беседу мы заканчивали поздно вечером, келейника владыка отпустил и сам, не чинясь, провожал меня до выхода.