down_right

Старая вера

 

В Ярославской области, недалеко от памятного Углича, живёт строго по уставу Николо-Улейминский женский монастырь. Это единственный в России старообрядческий женский монастырь.

Можно подумать, что он стоит на отшибе, но на самом деле он расположился на развилке времени. Обитель основал ростовский инок, старец-странник Варлаам. Монастырь основан был во второй половине 15 века и чудом дотянул до наших дней. Польско-литовские шайки, которые рыскали по Руси, добирались до монастыря и оставили после себя могилы павших защитников обители. Советская власть накладывала свою длань: монастырь использовали как зернохранилище, колонию для заключённых и психоневрологический диспансер. Только спустя семь десятков лет, обитель возвратили Церкви.

 

st ver

 

...Игуменья монастыря матушка Олимпиада встречала меня в городе. Она была за рулём недорогой машины. Перед въездом в монастырь остановилась и сказала, что пойдет открывать ворота. Меня это удивило и я поспешил за ней.

Вы сами открываете ворота, матушка Олимпиада?

– Да.

У вас нет сторожей?

– Нет. Господь Бог нас охраняет.

Странно это было слышать: я ведь насмотрелся, знаю, что московские монастыри охраняют пуще, чем военные объекты, но привратник из меня, скорей всего, получится. Матушка Олимпиада мне доверила закрыть за ней ворота, и беседа наша дальше продолжалась в храме.

– У нас в монастыре три храма, но один пока не действует. Мы молимся в Надвратном храме, он связан с нашим келейным корпусом, и нам не надо выходить на улицу, чтобы пройти в храм. А вот, где мы с вами сейчас беседуем, – это Введенский храм, он тоже освящён. На втором этаже мы молимся, на богородичные праздники, а на первом этаже планируем создать музей. И остался у нас Никольский собор. Что мне удалось там сделать – это ликвидировать в подвале воду, там было полно воды, она размывала стены и подклеп, и все это было в таком страшном аварийном состоянии. Сейчас воды и подтопления нет, слава Богу.

Сколько инокинь в монастыре?

– На сегодняшний день 12 инокинь, в том числе две схимницы. Возраст у всех преклонный: до 70-ти лет у нас четыре человека, остальным – под восемьдесят и больше. Хотелось бы, безусловно, видеть молодых, чтобы было будущее у монастыря, пока этот вопрос для нас очень больной, но Господь все устроит. Когда я пришла сюда 17 лет назад, то здесь были всего три насельницы.

Откуда вы пришли? Как звали вас в миру?

– Константинова Ольга Ивановна. Я приехала сюда из Омска, а родом из Красноярского края, закончила там десятилетку и поехала к старшей сестре в Омск. Поступила в строительный техникум, потом окончила институт, у меня два строительных образования.

Больше тридцати лет проработала в городской администрации, в управлении капитального строительства. Потом прослышала, что у нас есть старообрядческий женский монастырь, решила все оставить, хотя было, что оставлять, и приехала сюда.

Не жалели никогда об этом?

– Владимир, я считаю, что это единственный правильный выбор в моей жизни. Мы приехали сюда вдвоем с сестрой, она была старше меня на семнадцать лет.

У вас была семья?

– Мужа я похоронила до ухода в монастырь. У дочки с зятем пятеро детей, и все дети у них приемные, своих они не дождались и стали брать из Детского дома.

Они вас навещают?

– Они были у меня три раза.

За 17 лет?!

– А больше и не надо. Мы ведь все-таки ушли из мира.

Я бывал в монастырях Москвы, и часто возникало чувство, что попал на ярмарку, в торговые ряды: народ снует, передвигаются монахи на машинах по монастырю, я даже, грешным делом, думал, что им, бедным, некогда и помолиться в суматохе, а у вас тут словно на другой планете...

– Сейчас у нас ворота и калитка закрыты, но мы не закрыты для тех, кто хочет нас увидеть и услышать, наведываются и туристы к нам. Мне звонят из городского департамента культуры и туризма, мы договариваемся, и они приезжают два - три раза в месяц.

– Однако, если нет туристов, значит, нет доходов и нет средств на содержание монастыря. Разве не так?

– У нас у всех есть свои пенсии, и мы свои деньги тратим на питание и на содержание обители. Государство нам не помогало и не помогает. Иногда оказывают помощь спонсоры. Чаще всего это одноразовая помощь. Постоянным нашим попечителем можно назвать Беломестных Любовь Леонидовну. У нее своя адвокатская контора в Москве. Это очень умный человек, знает четыре языка, ведёт международные дела. Можно ей адресовать все теплые слова, какие есть. Она верующая, старообрядка, на службе у нас бывает вместе с нами, когда приезжает.

А епархия материально и финансово вам помогает?

– Нет, они сами бедные.

Кто вас окормляет?

– Окормляет нас священник Анатолий Носочков, он приезжает к нам из Ярославля на выходные и на праздники. А нашим духовным отцом является епископ Костромской и Ярославский владыка Викентий, он приезжает к нам несколько раз в год, принимает исповеди и причащает.

Миряне ходят к вам на службы?

– Нет. У нас ведь, в основном, ночные службы. Такой уклад именно для монастыря. Всегда так было, есть и будет, потому что Господь придет нас судить в 2 часа ночи, так сказано в Евангелии и у святых отцов. Поэтому мы начинаем службу в половине второго ночи. У нас десять лестовок – они и составляют иноческое правило. Десять лестовок – это тысяча молитв, одна молитва– один поклон.

Поразительно! Наука, медицина утверждают, что ночью надо спать, чтобы организм отдыхал, а вы бодрствуете по ночам, годами так живёте, и при этом сохраняете работоспособность до преклонных лет. Это феномен, который надо изучать. Когда вы отдыхаете?

– С вечера немного спим, и после службы отдыхаем два часа. Ночью мы молимся. Каждая из нас оставила в миру детей, внуков, за них тоже хочется помолиться, вообще, – за весь мир мы молимся. Каждую ночь. Потом немного отдыхаем и выполняем послушания. Летом – огород, теплицы, зимой – снег. В храме надо прибраться, все надо в надлежащем состоянии держать.

У нас один гектар занимает огород. Мы выращиваем для себя все овощи.

Сами управляетесь со всем?

– Со всем мы сами управляемся, конечно, с Божьей помощью. Все сами. Правда, у нас ещё есть мой помощник, отец Михей, он старообрядец, тоже принял иночество, ему в этом году будет 84 года, но он к труду привычный.

Старообрядцы помогают иногда, по своей инициативе приезжают. Вот сейчас приехали из Пермской области муж и жена, они на недельку приехали, помогают по хозяйству, и я им очень благодарна.

Матушка Олимпиада, просмотрел буклет, посвященный вашему монастырю, и прочитал четверостишие, под ним значится ваше имя. Вы пишите стихи?

– Это без моего разрешения, без спроса напечатали. Я раньше писала стихи, у меня осталась тетрадь со стихами, но сейчас ничего не пишу. Чувства свои надо вкладывать в молитву.

Осмелюсь все-таки спросить по окончании беседы: почему вы без наперсного креста?

– Наперсный крест у меня есть, конечно, но зачем его все время выставлять, как будто напоказ? Поэтому я надеваю крест тогда, когда это нужно.

А когда нужно?

– На службах, на великих службах, когда приезжает к нам духовенство, а так – я в молитве и в трудах. Но иноческий крест всегда на мне.

Спасибо вам большое, матушка Олимпиада, за беседу. Пожалуйста, не забывайте меня, грешного, в своих молитвах. К Богу у молитвы ночью более короткий путь.

… Из монастыря я уходил пешком, оглянулся на обитель и поймал себя на том, что я бы даже перебрался сюда жить, где-нибудь тут поселился бы поблизости... Душа тут словно что-то приглядела для себя.