Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

Наседка

В иных случаях, как говорят, бабушка надвое сказала, но тут сомнений не было, в тюрьме об этом знали все. В прогулочных двориках чуть не на каждом шагу стены были испещрены надписями: Гунтис Бутка — подсадная утка.

Складно выходило.

Бутка – это самая, что ни на есть фамилия. Родом он из небольшого городка Кулдиги, а от роду — лет тридцати пяти. Чахоточный и долговязый. Лицо темное, как у араба, по виду и не скажешь, что латыш. Но от горя почернел или от злобы на весь мир — не знаю, врать не буду.

Бутку посадили под меня. Он должен был докладывать о каждом моем слове. Для этого на утреннем обходе он записывался на прием к врачу. Другие по неделям не могли попасть, а Бутку, что ни день, – вызывали.

Я прикидывался простачком и делал вид, что ничего не понимаю, верю Гунтису во всем. Он еле сдерживал ухмылку, чтобы не выдать себя с головой.

Зрачки у него были расплющены. Казалось, он смотрел вовнутрь себя и не тонул: душа была мелководной. Вброд перейти можно. По щиколотку будет, и то – вряд ли.

Передач от близких Гунтис никогда не получал. Родные на него давно рукой махнули. В маломестной камере мне одному носили регулярно. Я делился. Бутка каждый день от пуза ел мой хлеб и каждый день закладывал меня. Я думал про себя, чтоб ты подавился и терпел.

Так мы и жили.

 

Предыдущая глава    |    Следующая глава