Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

Заказчик

 

Посвящаю Наталье Королёвой

 

Прокурор города нервничал. Сроки следствия почти что истекли, а доказательств вины как не было, так нет. Дело принимало скверный оборот и могло закончиться скандалом.

Инспектора полиции арестовали без достаточных улик. Это было ясно с самого начала. Понадеялись, что у него развяжется язык и в тюрьме он даст любые показания, но ничего из этого не вышло. Инспектор оказался крепким орешком.

Прокурора разбирала злость. Хуже всего было то, что он публично со страниц газет что-то мямлил о коррупции и приводил в пример как раз инспектора полиции.

Теперь надо было выйти сухим из воды.

Прокурор вызвал к себе начальника тюрьмы и ждал его с нетерпением. Под конец не усидел и стал ходить по кабинету.

Тщедушный и субтильный, он терся при ходьбе коленками, но привычки этой за собой не замечал.

Начальник тюрьмы был у него в руках. Достаточно дать ход одной из многих жалоб. Тут и торговля в изоляторе наркотиками, и изъятие вещей, которые потом бесследно исчезали, и каждодневные побои. А не так давно в тюрьме убили парня. К прокурору на прием приходила его мать.

Он принял заявление, но ничего предпринимать не стал. Это позволяло, с одной стороны, держать в страхе заключенных, а с другой, – на коротком поводке администрацию тюрьмы.

И начальник тюрьмы многим был обязан прокурору.

Размышления прервала секретарь. Она доложила, что пришел начальник следственного изолятора.

Прокурор напустил на себя суровый вид. Он пользовался им как гримом.

— Пусть войдет.

Начальник тюрьмы лебезил. Срочный вызов порождал тревогу. Прокурор это понимал и не стал томить.

— Как там у тебя сидит наш друг?

Начальник тюрьмы понял о ком речь и принял верный тон.

— Катает жалобы, куда ни лень, я с ним замучился.

Прокурор кивнул, поднял глаза и в его зрачках начальник тюрьмы словно в зеркале увидел самого себя. Ничего хорошего зеркальный взгляд не предвещал.

— Надо заткнуть ему рот. — Прокурор своих ошибок никогда не признавал. Он давно понял, что только место делало его значительным. Сам по себе он ничего не представлял. Он был подчеркнуто опрятным, но галстук и белая рубашка служили для него маскхалатом, под которым пряталась черная душа.

Начальник тюрьмы уяснил, что от него хотят, но не забыл подстраховаться.

— У него родители, жена носит передачи, она скандалистка и поднимет шум.

Прокурор на этот раз поднял только брови и дотронулся рукой до папки на столе.

— Ну и что? Одной жалобой больше, одной меньше — что это меняет?

Вопрос был решен и в тот же день вечером инспектора полиции перевели в общую камеру.

Начальник тюрьмы, уходя домой, напутствовал дежурного помощника.

— Ну, ошиблись, посадили по запарке не в ту камеру, бывает, утром разобрались и перевели назад. Он за ночь поумнеет и ему это на пользу пойдет.

До утра инспектор не дожил.

На следующий день начальник следственного изолятора пришел пораньше и когда ему доложили, что произошло убийство, устроил по всем правилам разнос. Прокуратура взялась чинить следствие. Зэки быстро поняли, чего от них хотят, и вину взвалили на двоих парашников. Им выделили чай и сигареты. Они согласились взять убийство на себя. Ничего другого им не оставалось.

Обвинение в суде поддерживал сам прокурор. В его зрачках как в зеркале отражались напряженные фигурки согбенных существ. Они не поднимали глаз от пола.

Прокурор для подсудимых запросил предельно большой срок. Речь его пронизывалась гневом, будто молниями. Потом он сел на место и стал любоваться ногтями, словно у него был маникюр.

 

 

Предыдущая глава    |    Следующая глава