Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

Грех

На второй день голодовки меня отправили в тюремную больничку, поместили к психам и назначили аминазин.

После первого укола меня скосоротило, речь стала вязкой, но мозг пока не отказал, и я со страхом ждал, что будет дальше.

Спас меня Вася Федоров, выживший из ума арестант. Он, по причине полной потери рассудка, подлежал актированию, но, то ли его не торопились сбывать родственникам, то ли сами родственники не спешили приезжать за ним, но только Васю уже год мурыжили в больничке.

Нас в камере-палате было восемь человек, и кто-то предложил вместо меня класть под уколы Васю, ему уже было все равно. Так мы и поступили.

Каждый раз перед обходом медсестры, которая делала уколы, Васю укладывали на мое место и обматывали полотенцем голову, будто она у него болит. Вася лежал ничком, уткнувшись лбом в подушку. Медсестра подходила к нему, приспускала штаны и делала укол. На лицо она никогда не смотрела, ей было достаточно того, что моя фамилия указана на прикроватной бирке. Она ловко делала привычное дело и быстро уходила.

Вася за время процедуры не издавал ни звука. Я же с головой под одеялом лежал в Васиной кровати, и никто из сокамерников нас не сдал.

Так Вася принял на себя уколы.

От них у него разыгрывался аппетит и я, чувствую свою вину, отдавал ему без разговора свою пайку.

Позже я узнал, что больным ни холодно, ни жарко от аминазина, и у меня с души свалился камень. 

 

 

Предыдущая глава    |    Следующая глава