Официальный сайт Владимира Смирнова

03 line1

 

down_right

Путь на зону

Раньше по этапу шли кандальники, пешком, через всю Россию. И люди подходили к ним, подносили медяки, узелки с припасами, крестили на дорогу.

Сейчас и близко не подпустят к заключённому. Овчарки рвутся с поводка, и конвойный с перекошенным от мата ртом и с дубинкой над тобой не разрешает головы поднять и посмотреть по сторонам…

* * * * *

Я весь извелся. Так душа просила храмового благолепия, так просила тишины молитвенной, и вот — не чудо ли, — я в храме: перед светлым ликом Богоматери, под взыскующими взглядами Святых, у Твоего Распятия.

Первобытная дремучая душа высунулась из меня и робко озирается по сторонам.

На зоне строгого режима возвели нарядный храм. За церковью, уже за зоной, за забором высятся бальзаковского возраста березы и меня не покидает чувство, что в ветвях деревьев хоронится Бог.

* * * * *

За зоной разбросалась небольшая деревушка и до нас доносились умиротворяющие крики петухов. В иные дни их было не слыхать, а иногда они перекликались неумолчно.

Сама деревня словно вымерла. За околицей прихорошилось, поджидая новых постояльцев, молчаливое таинственное кладбище. Среди могил росли высокие деревья, и было их так много, что казалось, будто кладбище находится в лесу.

На зоне взяли моду крутить утром на проверке гимн России. А с барака, из окна второго этажа видно ферму с провалившейся крышей и куда хватает глаз — запустелые поля.

В одном месте как на кладбище покоятся остовы ржавой сельхозтехники.

Смотришь на картину запустения и как реквием всплывают в памяти рубцовские стихи.

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,

И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,

И требовал выпить за доблесть в труде и за честность,

И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил.

Все поросло быльем. Только крики петухов тужатся уверить, будто где-то теплится еще какая-никакая жизнь… Вот так в колонии воспринимается и гимн России.

 

 

Предыдущая глава    |    Следующая глава